]]>По небу плыли белые облака, рисующие на беспредельной синеве причудливые очертания гор, дворцы и храмы неведомого небесного города. Молодой пастух лежал на душистой траве и пытался прочесть письмена неба. И вдруг он увидел лик прекрасный, словно ароматом горных незабудок дохнуло ему в лицо, и яркая вспышка света, как предчувствие, пронзила до самых глубин души. Он поднялся и тихо запел свою любимую песню. Так неспешно он приблизился к селению и решил спуститься к ручью, чтобы напоить животных.
Место было пустынным, и когда он подошел, вдруг увидел девушку: она оглянулась и вскрикнула. Она стояла в воде по колено, длинное платье упало вниз и прикрыло обнаженные ноги. Девушка вышла из воды и поспешила накинуть плат на голову, скрывая волосы, плечи и очертание юной груди. Но не это все видел пастух, он видел глаза, огромные и бездонные, как небо, из них струился свет, "как свет небес" - подумал он и подошел поближе, потому что она тоже пристально смотрела на него, словно не имея сил оторвать от него взор. Так они стояли, постигая вечность и касаясь сердца посредством души.
- Наки, - раздался откуда-то издалека крик, - где ты, иди домой, отец ищет тебя...
Девушка вздрогнула и побледнела, опустила глаза и побежала по тропинке. А он так и стоял и не понимал: был ли это сон, или лик, что видел он в небе, спустился на землю. На следующий день, как только рассвело, пастух погнал свое стадо туда, где вчера встретил ее. Время, казалось, тянулось бесконечно, но вот мелькнул чей-то силуэт на тропе. Она не сказала ни слова, просто подошла и посмотрела в глаза, и снова они не могли насмотреться друг на друга, и время словно остановилось. Он и она - вечная песня любви. И он говорил:
- Наки, ты словно небесная Нимфа, я видел твой облик на небе.
- На небе - это знамение свыше, но мне хочется жить.
- Ты не думай о смерти...
- Кто ты? - спросила девушка.
- Я пастух.
- Как жаль, что я княжна, мой отец не позволит даже говорить с тобой.
- Но ты уже говоришь.
- Да.
- Я не думал, что от слов твоих можно испытывать такое блаженство.
И уже говорили без умолку, глядя друг на друга с нескрываемым восторгом, забывая о том, что так далеко стоят друг от друга. Огонь любви разгорался все сильнее и сильнее.
- Где ты была? - спрашивал отец.
- Я ходила к ручью, отец, там прохладно и тихо.
- Почему так пылает лицо и сияют глаза твои, Наки? Отвечай!
- Я бежала отец, оттого и алеет лицо
И теперь каждый день Лаго и Наки видели друг друга, и обжигали нежные прикосновения губ, и сладость первого поцелуя волновала и томила сердце предчувствием еще более сильного чувства. Все вокруг перестало существовать, только сказка вечной любви царила в их жизни. Но однажды Наки не пришла, не пришла и на следующий день, не пришла и на третий. Казалось, что солнечный день превратился в ночь, казалось, что жизнь мгновенно оборвалась, слезы сердца вырывались и слышались стоны. "Где же ты, голубка моя, что же случилось с тобой? Неужели отец запер в доме? Приди же, принеси свет солнца живого, омой сердце мое потоками чистого огня, я не могу более жить без тебя". А ветер, подхватив слова эти, нес их к распахнутому окну, и Наки слышала их. "О Лаго, жизнь моя, моя радость, свет моих глаз, я здесь, но мысли мои с тобой, не терзай мое сердце, не тоскуй так по мне, я приду, я скоро приду". И правда, отец отпустил девушку. И она, как птица, летела, и несмотря на вечерние сумерки, он ждал ее, и словно вспыхнуло солнце над горизонтом, нежные объятия и тихий шепот, а после горячие и горькие слезы:
- Отец нашел мне знатного жениха и пообещал ему отдать меня в жены. Я умру, мой Лаго, потому что не мыслю своей жизни с кем-то другим.
- Не надо, не плачь. Скажи, ты готова быть рядом и в жизни и в смерти со мной, и в радости, и в печали...
- О, да, я готова, бежим от этого мира, бежим туда, где царит свет любви.
И, взявшись за руки, они побежали в горы. Ночь лунная освещала тропу, по которой поднимались они в горы, и только когда рассвет коснулся робко края небосвода, они присели на душистую траву и, склонив головы друг к другу, уснули, как дети - прекрасные и чистые, словно рассвет, омытый каплями росы. Отец обнаружил пропажу дочери только утром и отправился в погоню на лошадях с отрядом всадников. Горы содрогнулись от стука копыт. Наки вскрикнула и проснулась.
- Лаго, отец послал погоню, они несутся на лошадях, бежим же, друг возлюбленный, бежим скорее.
И вот глазам открылись снежные вершины, и девушка замерла на миг.
- Величие неземного рая, - сказала тихо, - и здесь останется навечно моя любовь.
Но сильные руки подхватили ее и понесли: и два сердца, опаленные трепетным огнем любви, бились как одно. И вот он опустил ее на землю. Наки робко шагнула к краю пропасти и вскрикнула:
- О, Лаго мой, неужели мы пришли?.. - она оглянулась. - Назад дороги нет, я слышу шум погони и лай собак. А небо, Лаго, посмотри, его коснуться можно, а свет, взгляни - сияние, я вижу сияние небесное, скажи, ты видишь свет?
- Да, милая, я вижу свет, то вечность манит нас, но там, внизу, там камни острые, там боль, забвенье, мрак.
- Нет, Лаго, нет. Любовь - как крылья, мы вознесемся в небо: помнишь, ты сказал, что видел лик мой в небе, и я ответила, что то знамение... Иди ко мне, мой друг, и обними меня покрепче, чтобы ничто не разлучило нас, и миг полета, словно сладость поцелуев, словно поток любви, поток огня, нас вознесет на небо.
И обнявшись стояли так, пока погоня не появилась. Все замерли, сошли с коней, все видели, как, оторвавшись от земли, они парили над пропастью. И вдруг - яркая вспышка ослепительного света, такая яркая, что все закрыли глаза, а когда открыли - только облако золотистого сияния висело над пропастью и звучала удивительная мелодия любви, которую эти люди никогда не слышали. Они подошли к краю пропасти, но никого не увидели там, внизу, и удивленно подняли головы к небу, словно бы они не упали вниз, но взлетели по воле кого-то могущественного. И кому-то казалось, что они видели их и слышали счастливый смех, точно двое влюбленных прыгали по облакам, догоняя друг друга. Но еще долгие века будет звучать в пространстве песнь о любви Лаго и Наки, волнуя сердце прикосновением потоков вечной и прекрасной любви
]]>Типичная история – раньше в этих местах было две деревни – в одно жили адыги, в другой адыгейцы (не путать! - обидятся) Так вот парень и девушка полюбили друг друга, несмотря на запреты «своих деревень» Решили пожениться. Отец юноши не выдержал позора и накануне свадьбы застрелил (???) сына. Невеста же, убитая горем скинулась с водопада. Тело так и не нашли, но вот уже сотни лет она появляется по ночам странным свечением (охотники мне клялись, что видели!!!) в виде «фантома», облака. И скидывает зазевавшихся туристов в водопад.
]]>нашел на Геокэшинг.су
]]>]]>В розовой дымке рассвета поднимался монах к выбранной им горе и долго молился беззвучно, словно молитвы излучало сердце, и летели они в пространство.
Он часто думал о жизни, дарованной свыше, и о Божественной любви, что изливалась потоками из его пробужденного сердца. Что есть любовь - это свет души, но как много проявлений любви открывалось ему. Ветер налетел внезапно, холодный, обжигающий горной прохладой.
Будет дождь, подумал монах, и первые крупные капли упали на глаза и скатились, словно слезы, по щекам. Что это?
Знамение, мне посылает Бог испытание, но каким будет оно? Он приблизился к горе и укрылся в небольшом углублении, напоминающем чашу. Он прижался к камням и закрыл глаза, чтобы ощутить то сотояние бесконечности, которое так любил, когда время замирает и можно ощутить беспредельность вне бега земного времени. А между тем дождь усиливался, ветер ревел и грохотал гром: была первая летняя гроза, в горах стало холодно. Монах научился не чувствовать холод, и даже камни ему казались теплыми. Он так и сидел в забытьи, пока его состояние не нарушил изумительный девичий крик. Он открыл глаза и почти рядом увидел большие глаза, полные испуга. Длинные волосы были мокрыми и словно бы охватили тело, подчеркивая его девственную красоту.
- Не бойся меня, - каким-то чужим голосом молвил он, - ты совсем промокла, вся дрожишь, сними плат и укройся моим плащом, иначе простудишься.
Девушка откинула платок, с которого ручейками струилась вода, и дрожа всем телом последовала совету монаха.
- Ты сейчас согреешься, дай мне руки, ты почувствуешь тепло, как от живого огня, оно через руки потечет по всему телу.
Девушка доверчиво протянула руки, и краски жизни заалели на ее губах и щеках. Монах отошел в сторону. Впервые в жизни он испытывал странное чувство, его волновало все в этой девушке, хотя он видел ее впервые. К женщинам он относился, как к родным сестрам, и никогда ничто не смущало его в женской красоте. Но сейчас он не мог понять, что же с ним, он украдкой посмотрел в ее сторону, она созерцала потоки дождя, который как будто не собирался утихать, а раскаты грома заставляли ее слегка вздрагивать.
Он рассматривал ее с каким-то греховным интересом, какой не имел права проявлять даже в мыслях. Молчание не тяготило их, и девушка также иногда поглядывала на монаха, который, как ей казалось, не замечал ее взглядов. "Почему я смотрю на него? Он монах, и у него нет интереса ко мне, но меня что-то привлекает в нем". Казалось, дождь длится целую вечность, но вот воздух стал чист и прозрачен, и лучи солнца хлынули на землю радужными потоками. А они все так же сидели, словно бы дождь продолжал лить, и монах, спохватившись, поднял платок и попытался его отжать. Легкий аромат дохнул в лицо, словно бы аромат юности, и ему захотелось оставить себе этот плат, но он протянул его молча.
- Как жаль, что нам нельзя обменяться, я никогда не забуду это неповторимое тепло твоей одежды, а мой плат мокрый и холодный, но что поделаешь, буду бежать, согреюсь. Меня, наверное, уже обыскались. Спасибо тебе, монах, за тепло, - и она легко, словно птичка, выпорхнула из укрытия. А монах не мог сойти с того места, на котором словно бы застыл: все его тело дрожало, но не от холода, а от несвойственных ему, пробужденных в глубинах сердца, энергий. Он забыл кто он, забыл о всех данных монашеских обетах, об отречении от мирской жизни, потому что так сладостна оказалась любовь пробужденного сердца. Значит, он нелюбил Бога сильнее, потому что та любовь была не такой, хотя он понимал, что любовь едина и что он должен победить в себе это проявление. И началась борьба, упорная и неутомимая борьба с самим собой. Проходили дни, недели, месяцы, а чувство не уходило, становясь все сильнее. Нет, ему не хотелось близости с женщиной, он не думал об этом, но ему хотелось прикосновений, хотелось нежного осязания, все его молитвы заканчивались мыслями о ней. - Ты послал мне испытание, и прошу послать мне забвение. Почему меня так мучает это чувство? Что в нем? Почему ты создал человека таким и дал ему земную любовь? И почему тогда грех любить, разве я не человек и рожден не женщиной, что испытала любовь? О, Боже, помоги мне, пошли мне забвение, эти муки словно муки ада, я дал обет безбрачия, но не могу, как братья, жить спокойно, неужели их мысли лишены помыслов о мирской жизни?! - каждое утро он поднимался к своему излюбленному месту для молитв и молился. И вот однажды он сидел, обхватив ноги руками и уронив голову на колени, его тело беззвучно сотрясалось от тихих рыданий. Он вздрогнул от прикосновения, а оглянувшись, встретил ее взгляд.
- Я потеряла покой и сон и прошу тебя - освободи меня от этого чувства, забери его! Что ты сделала со мной, монах... - она замолчала, потому,что прочла в его глазах ту же муку и туже борьбу, только во много раз сильнее.
Она протянула руку, чтобы стереть следы от слез, и это прикосновение стерло все запреты - они забыли кто они и где они. Они гладили друг другу волосы, целовали закрытые глаза, испивая слезы радости, словно росу, оросившую цветы, и даря нежность и чистые ласки, прикосновения губ. И мука становилась блаженством, и время остановилось: каждый взгляд и улыбка запечатлелась в глубинах сердца навечно, и только когда стемнело в горах, они подумали, что нужно поспешить домой. И бежали вниз по тропе, каждый в свою сторону, не говоря нио чем друг другу. А когда тоска вновь становилась невыносимой, они вновь искали друг друга в горах, и вновь не было границ ласкам, но черту недозволенности они не перешли, ибо ласки и поцелуи утоляли жажду любви. Но однажды братья выследили монахаи, жестоко избив, предали огласке нарушение данного обета. Монах молчал и не сказал ни слова в свое оправдание, а когда привели девушку, он молвил, что этот цветок не тронут и что это вовсе не она, а он никогда не признается кто она, даже если его могут пытать, и смерть ему не страшна.
Что ж, хорошо, ее мы не смогли определить, но она не нарушала никаких обетов, поэтому не подлежит наказанию, а ты виновен, и мы накажем тебя. Ты будешь прикован к скале и вырубишь свой лик в камне, чтобы она видела его: терзая сердце болью за совершение тяжкого греха, она будет проходитьмимо или идти к реке за водой и видеть тебя. И если она тебя любит, то сама покается. И приковали монаха к скале цепями. И шло время, и вскоре гора обрела очертания его лика, а люди стали называть эту гору горой Монах. Монахи оставили эти места, решив, что они осквернены. Но они овеяны любовью, потому, что девушка не вышла замуж и постоянно видела облик своего возлюбленного. И лучшие мысли летели к нему, и потоки любви согревали в зимний холод, и улыбка появлялась на изможденном лице. А однажды он исчез вместе с цепями, словно и не было его здесь вовсе, и только каменный облик смотрит в пространство молчаливо, и кажется, незримая улыбка касается его губ. И меняется все вокруг: обильно выпадает роса, словно слезы цветов, и серебрится радужными переливами чистой любви: монах не нарушил свой обет, он не познал плотской любви, но любовь сердца имеет божественное происхождение - и сливается с единым дыханием жизни, и канет в беспредельность вечного незыблемого бытия, проявлением коего и является.
В предрассветной тишине слышен протяжный гул неведомого. Медленно пробуждаются горы, слыша извечный утренний зов. В маленьком домике на берегу реки родился долгожданный ребенок. По предсказанию, ждали сына-наследника, но неожиданно в руках удивленного отца оказалась девочка. Ее улыбка словно утренний свет озарила маленькую комнату, и сердце отца смягчилось, он прижал дитя к сердцу со словами: "Ты будешь мне и сыном и дочерью, в тебе проявиться и сила мужская, и красота женская, твой огненный взор засияет даже в ночи, дочь гор.
Быстро росла девочка, утром она выходила из дома в одежде женской, чтобы матушка не ругалась, затем, сменив свое платье на мужскую одежду, садилась на коня и неслась словно ветер вместе с отцом, который безмерно любил свою дочь, и особенно когда она облачалась в одежды джигита, спрятав длинные, густые волосы. И на охоте, и в селении все видели отца с юношей, только глаза и нежная бархатистая кожа лица сильно выделялись на фоне темной одежды. Иногда далеко уезжали отец с дочерью, и часто, когда отец уходил в лес, девушка любила сидеть на огромном камне, лежавшем посреди дороги. Она гладила каменные морщины, а иногда, приложив ухо к шероховатой теплой поверности, слушала: ей казалось, что слышит она глухие удары, редкие, но тревожные. Сердце вздрагивало, что-то надвигается недоброе, думала она, и камень предупреждал об этом. И правда, вскоре наступала полоса неудач. Так камень стал ее другом, еще одним другом после коня, которого она просто обожала. И все чаще приезжала она к камню, и все чаще слушала его, общаясь мысленно и посылая ему добрые мысли. Камень впитывал тепло человеческой души и жил своей, никому неведомой жизнью. Однажды девушка сидела, свесив ноги вниз, и смотрела, как мимо плыли облака, слушала ветер в шуме листвы и песни реки.
Вдруг она вздрогнула от теплого прикосновения, но не повернула головы, думая, что это отец поднялся к ней, а лишь сказала: "Будет гроза , отец, камень всегда стонет перед грозой, я его слышу, и облака собираются в тучи". Ответа не последовало, лишь прикосновение повторилось. Девушка оглянулась, прямо перед ней стоял ее конь и очень довольно мотал головой.
- Мой Ветер, это ты, ты взлетел как вихрь на вершину камня и неиспугался сорвать, не имея рук, чтобы держаться.
Конь кивнул головой и, подогнув колени, опустился на камни, давая понять, что он предлагает девушке сесть верхом. Не долго думая, она так и сделала, и ее конь грациозно спустился вниз, а после снова вихрем вознес ее на вершину. Девушка громко смеялась, и длинные, густые пряди волос щекотали шею коня, и он, тряся гривой, громко фыркал. Вот так конь, вот так Ветер! И теперь, каждый раз приезжая сюда, девушка на коне оказывалась на вершине. В такие мгновения даже замшелые морщины разглаживались на камне, а конь беззвучно смеялся, помогая наезднице совершить свое восхождение.
Через какое-то время кто-то сказал в селении, что видел на вершине огромного камня всадника на коне. И юные джигиты устремились туда на лошадях, чтобы покорить недоступную глыбу. Они негодовали и возмущались от того, что у них это не получалось, казалось, камень препятствовал их попыткам с разбегу на коне взобраться на вершину.
Однажды был большой праздник, и несмотря на то, что небо хмурилось и моросил мелкий дождь, многие мужщины, оседлав коней, поехали к камню, и начали состязания. Дождик сделал поверхность камня скользкой, и лошади не могли устоять. Долго длились попытки, толпа негодовала, многие ругали камень за непокорность и даже угрозы сыпались в его адрес. И вдруг в шум толпы вторглось громкое ржание коня. Издали увидели всадника, словно ветер несущегося к камню. Толпа расступилась, и юный всадник как вихрь взлетел на самую вершину камня. Все ахнули, и возгласы одобрения наполнили пространство. Казалось, даже камень торжествовал, приветствуя победу, а конь взмахами головы благодарил за восхищение. Но вот всадник сныл шапку - и копна густых темных волос рассыпалась по плечам, касаясь гривы коня. Наступила тишина - звенящая, пугающая. Слышно было дыхание лошадей и биение горячих сердец.
- Нет , это не девушка, - крикнул кто-то из толпы, - это мираж, видение. Попробуйте поймать ее!
Но увы, пока все осознали, о чем шла речь, конь легко и грациозно словно соскользнул вниз, и всадник растаял в густом, надвигающемся с гор тумане. С тех пор стали звать камень Девичий, после - Казачьим. Так повелось, что проезжая мимо, обязательно нужно посетить камень, оставить свой след, прикоснуться к нему или взобраться на вершину. Многие загадывают желание, и существует поверье, что, если никто не встретиться и ничто не помешает восхождению, желание сбудется. Многие просят у камня силы для преодоления недугов, а новобрачные думают о благополучной счастливой семейной жизни. И продолжают идти люди, оставляют полоски тканей, как делали раньше, посещая святые места. А кмень продолжает жить своей таинственной жизнью. Он вряд ли чувствует бег времени так, как его чувствует человек, пытаясь ухватить незримую, ускользающую от него нить постижения вечности во всех ее многообразных проявлениях.
Так что продолжу...Легенда о великане Руфабго и о храбром Хаджохе
Над одним из горных ручьев в долине реки Белой жил злой и свирепый колдун, великан по имени Руфабго, обладавший огромной физической силой и волшебными свойствами своего тела. Жил он в большой пещере, находящейся над первым водопадом, протекавшей внизу речушки, состоящей из целого каскада водопадов, которые спорят друг с другом в красоте и величии. Эта пещера поражала своей грациозностью и неповторимостью, причудливыми натеками на стенах, огромными нагромождениями из каменных глыб.
Высокая скальная стена, обрамляющая пещеру, покрыта вечнозеленым глянцевым ковром из колхидского плюща. Через огромную карстовую воронку, находящуюся в этой пещере, он, общаясь с небесными силами и злыми духами, черпал свои неимоверные силы. Ну, а затем он их использовал для того, чтобы покорить своей воле народ, живущий в долине реки Белой. Выходя из пещеры на обзорную точку, откуда просматривается вся красивейшая долина реки Белой, поля и луга, заснеженная вершина Главного Кавказского хребта Большой Тхач (Бог), и любуясь этой красотой, он не забывал смотреть, как внизу работают на него люди. Руфабго обложил их огромной данью: каждое селение, каждый двор. Из десяти овец он забирал девять, из десяти лошадей он забирал девять, из десяти коров он забирал девять. Но самое главное, что весной из каждого селения он забирал самую красивую девушкую, а с юношами, которые любили этих девушек и пытались этому воспротивиться, Руфабго жестоко расправлялся.
Но вот в одном из селений вырос красивый, стройный юноша по имени Хаджох. Он был ловким, храбрым и решительным, хорошо владел любым видом оружия. И была у него любимая девушка, и он знал, что когда она достигнет совершеннолетия, то злой Руфабго заберет ее к себе. А также он знал, что убить Руфабго невозможно, так как отрубленная рука или голова тут же появлялись у него вновь. И вот, думая об этом, отправился Хаджох далеко в горы и встретил он там доброго волшебника, старика по имени Мезмай, который, выслушав его рассказ, дал ему кожанный мешочек с порошком и сказал:"Надо подъехать к Руфабго с наветренной стороны, высыпать порошок, из которого образуется облако, попав в это облако, Руфабго перестанет видеть и в этот момент надо подъехать к нему и, разрубив грудь, вытащить оттуда сердце и забросить его как можно дальше, чтобы он его не достал".
Хаджох так и сделал. Приехал к Руфабго, он предложил сразиться с ним. Услышав это, Руфабго расхохотался настолько сильно, что как будто раскаты грома пошли по долине реки, деревья согнулись, трава полегла, а жители в страхе попадали на землю. "Да как ты осмелился предложить мне это? Ты ведь такой маленький, такой жалкий..."
Рассвирепев, Руфабго забрался на своего могучего коня и выехал в долину. Но мягкая земля после весенних ливней не выдержала огромного коня великана: конь увяз по самое брюхо. А Хаджох, подъехав с наветренной сторон, высыпал порошок из мешочка, и образовавшееся облако попало на Руфабго. И когда он оказался в нем, то Хаджох, подскочив к нему на своем лихом коне, разрубил грудь Руфабго, вытащил сердце и забросил его как можно дальше, в ущелье. И вот, упав там, сердце великана окаменело, превратившись в огромную каменную глыбу, перегородив, собой дорогу горному ручью. И образовался там красивый водопад, который в народе назвали "Сердце Руфабго", а ручей также назвали Руфабго, что означает бешеный, свирепый. И действительно, после ливней спокойный ручей преображается: чистая прозрачная вода становиться мутной, буро-красного цвета за счет залегающей в верховьях красной глины. И ощущуние такое, что из огромного сердца и по сей день хлещет кровь Руфабго. А с пятнадцатиметровой высоты низвергается грохочущая масса воды, ворочающая огромные валуны и вырывающая вековые деревья, образуя облако водяной пыли.
И в любое время года года ущелье и водопады производят незабываемое впечатление. И даже зимой, когда они замерзают и напоминают тихую зимнюю сказку.
Это больше похоже на сказку для туристов.
А я люблю сказки
Ну, не надо, больше не буду такие глупости тут выкладывать
Это моё субъективное мнение объективной реальности. 
Если людям нравится, то пожалуйста.
]]>]]>Почему эту непокорную, но неповторимо прекрасную горную реку стали называть Белой? Говорят, когда-то в этих краях жила красавица Бэла. Длинные волосы - словно темная ночь, а горящие глаза юной горянки сияли как звезды. Увидев ее один раз, трудно было забыть, как и реку, на берегу которой она так часто бывала и пела ей свою песнь, прислушиваясь к ее говору, словно знала, о чем хочет поведать река. Бэла больше всего в жизни любила свободу.
- Я как ветер, отец, я свободна как птица, что летит куда пожелает.
- Но ты не птица, дочь моя, ты не свободна, ты не можешь подняться в небо.
- Да, мое тело притягивает земля, но душа моя, она рвется туда, где сияют неповторимо снега, туда, где берет начало эта река.
Тревожно сжималось сердце отца, когда он слышал слова дочери, его мучило предчувствие, но он гнал его прочь. "И будешь ты свободна как ветер", - звучали в его сердце эти пугающие слова.
И однажды лишился покоя знатный князь, увидев Бэлу: сколько женщин могло принадлежать ему, а у него перед глазами была только одна гордая и непокорная горянка, ее обжигающий взгляд, ее голос - словно журчание реки, ее белые руки и тонкий стан. И долго еще боролся князь с внезапно нахлынувшей страстью, а после велел привести девушку, чтобы сделать ее своей женой.
- Отец, кто эти люди и что им нужно от меня? Отец, прошу, защити меня.
Но отец ничего не мог сказать, он уже все понял. Девушка взглянула на отца так, словно бы видела его в последний раз, приникла к сердцу его и коснулась щеки и нежным поцелуем:
- Я люблю тебя, родной мой, но в неволе птицы не живут.
Сердце отца вздрогнуло и замерло на миг, а по щеке скатилась горькая, самая горькая за всю его жизнь слеза.
- Отец, мое имя - словно белый туман над рекой, легкое и таинственное - ты так звал свою дочь. Пусть же сердце твоего не коснется тоска по мне, возьми этот камень и носи его, этот камень мне подарила река.
И в руке старика осталось что-то теплое. Но он не видел сейчас ничего, кроме глаз-звезд своей дочери. Но ее уже уводили. Тень улыбки на алых губах, длинные пряди шелковистых черных волос и ослепительная белизна кожи.
- Бэла, доченька, не уводите, не забирайте ее, радость жизни моей... - Но его грубо отстранили, и вечерний туман, словно завеса, скрыл отдаляющихся всадников. Бэлу привезли в замок князя. Девушка недоуменно огляделась, и, когда ее взгляд остановился на князе, он сказал ей: "Будешь женою моей".
- Нет в моем сердце любви и неволя для меня страшнее смерти. Я люблю небо, где парят птицы, я люблю горы, где гуляет свободный ветер, и я люблю реку как мать родную, потому что ее песни ничто не затмит и ничто не остановит бесконечное течение вод. Ты хочешь силой заставить сердце любить, но разве тебе неведомо, что сердце не терпит неволи и не может любить принужденно. Я же не люблю тебя, князь, я не знаю земной любви, она тускнеет перед небесной, мое сердце не тронул никто.
- Заприте ее, я хочу видеть слезы, мольбы и смирение. Заприте ее в замке и не спускайте глаз.
Долго томилась Бэла, каждый миг неволи был для нее вечностью, но однажды ночью она сбежала и оказалась на крутом берегу реки, где внизу грозно бурлила река. Она стояля и смотрела вниз: "Матушка-река, примешь ли свое дитя, подаришь ли мне свободу, что мне дороже жизни, подаришь ли мне освобождение?" Но река лишь замирала и на миг воцарялась тишь, которая и пугала, и радовала одновременно.
За спиной уже слышались крики, и Бэла, взглянув на небо в последний раз, глубоко вдохнула аромат и прохладу горного воздуха, прыгнула с обрыва. На миг ей показалось, что она парит над водой, что она, словно птица, легка и свободна, она ощутила радость полета, а после - боль и холод обжигающих вод. На мгновение погрузилась в глубины, а после, словно птица, взмыла над водой, поднимаясь все выше и выше, к снежным горным вершинам, куда стремилась ее душа. Полет был прекрасен, и только голос отца привлек ее снова к земле.
- Бэла! - кричал отец. - Бэла, доченька!
- Я свободна, отец, словно птица, словно река, словно горный ветер! - И сердце старика затрепетало. Он молвил "Бэла", и голос его подхватила река и понесла вниз по течению. И люди, услышав голос реки, стали звать ее Бэлой. Со временем река Бэла стала Белой, но легенда осталась жить и до сих пор тревожит и будоражит сердце, чтобы не уснуло оно и чтобы, коснувшись вод реки, почувствовало пробуждение и возрождение и ощутило прохладу горного обжигающего ветра, вечного, свободного и неуловимого, как музыка пространства.
Давным-давно жил в верховьях реки старый князь. Богат был князь. Но пуще всех богатств дорожил он красавицей дочерью. Широко по округе шла молва об ее необыкновенной красоте. Пришла пора выдавать дочь замуж. Но и слышать не хотела об этом дочь.
Прошло некоторое время. Снова решил князь найти дочери жениха. Но на этот раз задумал он устроить состязание удалых джигитов. Самого храброго и ловкого прочил князь в женихи. Дочь усадил рядом смотреть состязание. Долго состязались молодцы. Устали юноши, измучились их кони. Молчит княжья дочь. Никто из джигитов не запал в ее девичье сердце.
Загоревал князь, опечалился. Наступили у него бессонные ночи. Думал он, как же разбудить сердце дочери, где же отыскать для нее достойного жениха? И вот однажды в полночь слышит он лай собак. Вышел князь во двор и видит: стоит у плетня его дочь и с кем-то тихо разговаривает. Не поверил своим глазам князь. Тихо подкрался и потерял дар речи. По другую сторону плетня узнал он своего пастуха.
Утром разгневанный князь вызвал пастуха.
- Как ты смеешь позорить мою дочь? - вскричал он. - Немедленно забудь ее!
- Это не в моих силах, - тихо отвечал пастух.
На шум вышла дочь. Взглянув на разгневанного отца, она сразу догадалась, в чем дело.
- Отец, вот кому принадлежит мое сердце, - сказала она, подходя к пастуху.
Эти смелые слова окончательно рассердили князя. Приказал он зашить влюбленных в кожаный мешок и бросить в реку. Так слуги и сделали. Но когда зашивали мешок, незаметно бросили в него нож.
Долго плыл мешок с влюбленными по реке. Наконец зацепился за корягу и пристал к берегу. Пастух разрезал мешок, и влюбленные вышли на берег. Вокруг рос дремучий лес. В чаще леса соорудили они шалаш и стали в нем жить. Дочь князя приручила лесных оленей и доила их, а пастух ловил рыбу. Шло время.
Однажды на лесную стоянку забрели незнакомцы. Они искали оленье молоко для умирающего князя. И еще незнакомцы сказали, что князь в бреду часто вспоминает непокорную дочь, И тогда княжеская дочь подоила лесных оленей, и отправились они все вместе к князю. Обрадовался князь, увидев дочь живой и невредимой, и благословил их брак. Остались молодые жить в отцовском доме.
В этой легенде дочь князя выступает под именем княгини оленей - Шьыхьгуаше. Более точный перевод обозначает "покровитель оленей", т. е. "шьыхь" - олень, "гуаше" - покровитель.
]]>Андрей, привет
Это как раз на маршруте, там есть очень интересные места, я могу показать как вернусь из коммандировки.
Хорошо, а когда ты приедешь?
]]>Вот тут наткнулся: http://www.matri-x.ru/history/gelendgik2.shtml Это далеко будет от маршрута?
п.Возрождение находится не далеко от основного маршрута. Этот посёлок включён в маршрут как запасной вариант. По фотографиям видно ,что часть дольменов основательно востановлена явно с туристическо-коммерческими целями. Вообще дольменная тема очень интересна и по большому счёту надо специально прокладывать маршрут с посещением соответствующих мест. Но тогда надо подчинять график движения по маршруту конкретно этим целям, мне кажется это задачи отдельной экспедиции, хотя идея очень интересная. Ведь дольменная культура старше Египетских пирамид и говорят существует в мире только в двух местах, на Кавказе и где-то в Южной Америке.
]]>- отвечу, вышеизложенное мною - просто вольная трактовка неких исторических фактов, специалисты по туризму, путешествиям, связям со СМИ, спонсорам и тд - у нас тут на форуме поименно - поэтому и не претендую на их лавры и несомненные способности.......и переадресовываю тебя к ним.
Если что-то интересно именно тебе - звони, обсудим.
Насчет архивов.......нифига не все так просто.....самое интересное лежит в тех - куда ходу нет....так как их самих нет официально....
В частности, малые поселения на линии Старобжегокай-Октябрьский-Новогуриевская-Гуриевская-Тверская-и тд.......там более сотни хуторов - интересных нам тем - что ВСЕ они располагались на....курганах.....именно на остатках курганов - и опуская подробности их исчезновения - попробуй найти подробности их основания и тд......белый лист - НИЧЕГО.....
]]>Не копирайт.....;)
Добавлено спустя 43 секунды:
Адыги
Адыги, адыге (самоназвание) - коренное население Северо-западного Кавказа. Численность в России - 559,7 тыс. чел. (1989 г.). Основная часть адыгов расселена в Адыгее (адыгейцы), в Кабардино-Балкарии (кабардинцы), в Карачаево-Черкесии (черкесы). Адыги живут также в Краснодарском крае (20,8 тыс. человек), в т.ч. в Сочи (4,7 тыс. человек, в основном шапсуги). Адыги имеют диаспору в 45 странах мира, главным образом в Турции, Сирии, Иордании, Иране, Израиле, где известны, обычно, под именем черкесов. Общая численность адыгов свыше 1 млн. человек. Литературные языки - адыгейский и кабардино-черкесский. Письменность на русской графической основе. Верующие - мусульмане - сунниты. Определенное место в быту адыгов, особенно причерноморских, занимают древние народные верование и обряды.
В антропологическом отношении адыги принадлежат к южной ветви европеоидной расы. Язык адыгов относится к западно-кавказской (адыго-абазино-абхазской) ветви кавказской языковой семьи.
Древняя история адыгов и их формирование как этноса связано с Северным Кавказом. Ранний этап этногенеза относится к III - II тыс. до н.э. и, по-видимому, связан с постепенным продвижением из Малой Азии хаттских племен. С предками адыго-абхазов связывается дольменная археологическая культура Западного Кавказа. В I тыс. до н.э. протоадыгские племена уже фиксируются источниками в Восточном Причерноморье. В этногенезе адыгов участвовали племена ахеев, зихов, меотов. в т.ч. синдов, керкетов (торетов) и др., населявшие в античное время значительную часть Восточного Причерноморья, Приазовья и Прикубанья.
В VI в. до н.э. в Северном Причерноморье появляются греческие города-колонии, основатели которых были выходцами из Малой Азии. Самыми значительными на Северо-западном Кавказе были Фанагория, Кепы, Гермонасса на Тамани, Горгиппия, Баты, Торик на Черноморском побережье. Активная внешняя политика Боспорского царства привела к присоединению к нему (середина IV в. до н.э.) синдов и ряда других меотских племен. Меоты играли видную роль в жизни Боспора. Она определялась их могуществом и воинственностью, экономической важностью занимаемой территории. Опираясь на местную, в том числе меотскую знать, боспорские правители наладили активную посредническую торговлю, и, прежде всего хлебом, с метрополией и греческими колониями в Малой Азии. Взаимодействие греческой и местных культур способствовало возникновению своеобразного варианта античной культуры.
В VII в. до н.э. - первых веках н.э. значительное влияние на меотов оказали ирано-язычные племена скифов, сарматов (сираков) и алан. Нашествие гуннов в IV в. коренным образом изменило этнический облик Северо-западного Кавказа, не затронув лишь горные районы. С этого времени меоты лишь изредка упоминаются в письменных источниках, а начиная с V в. сведения и них вообще отсутствуют. Главную роль в консолидации протоадыгских племен начинают играть зихи. В середине I тыс. н.э. они образовали союз племен, объединивший более мелкие племена Черноморского побережья, на которые с течением времени перешло имя зихов.
Гуннское нашествие открыло длительный период движения из Азии на запад кочевых народов - авар, болгар, хазар, печенегов и кипчаков (половцев). Однако, испытав череду опустошительных нашествий, предки адыгов сохранили свою этническую самостоятельность, язык, особенности культуры.
Наиболее тесные контакты сложились у адыгов с хазарами. В период расцвета Хазарского каганата (VIII - IX вв.) в его систему была включена и предкавказская часть адыгов (касоги). Среди племен, воевавших с хазарами, упоминаются зихи.
В VIII - X вв. предки адыгов (зихи и касоги) выступали как крупная политическая сила на Северном Кавказе.
В X - XI вв. на Тамани адыги-касоги соседствовали с Тмутараканским княжеством. В XII в. территория Зихии уже включала Тамань и восточный берег Азовского моря. Тогда же Тамань попадает под влияние Византии. Здесь появляется византийский наместник с титулом архонта Матрахи (Тамани), Зихии и Хазарии.
В 1223 г., 1237 г., 1277 г., походы против адыгов совершают татаро-монголы. Однако полностью подчинить адыгов Золотая Орда не смогла. В 1395г. Тимур посылал на адыгов карательную экспедицию.
В конце XIII- XIV вв. в Северном Причерноморье и на Западном Кавказе появляются генуэзские колонии Матрега (Тамань), Копа, Мапа (Анапа), а также небольшие торговые фактории и малые каботажные стоянки, в т.ч. в Геленджикской и Цемесской бухтах. Основатели преследовали торгово-экономические цели. В колониях жили адыги, греки, армяне, татары. Во всех населенных пунктах генуэзцы составляли значительную часть жителей. Их владения не распространялись далее городской черты. Из колоний вывозили: зерно, кожи, шкуры, меха животных, мед, воск, вино, фрукты, самшит. Адыги приобретали холст, ковры, дорогие шелковые и шерстяные ткани, хлопок-сырец, венецианское стекло, клинки сабель, соль, пряности. Предметом международной торговли были рабы, главным образом татары, черкесы, русские. Они продавались в мусульманские страны и, прежде всего, в Египет. Там из части мужчин комплектовалась гвардия мамлюков - главная вооруженная сила султанов и эмиров. Кавказские мамлюки часто занимали в Египте привилегированное положение. 135 лет (1382 - 1517 гг.) Египтом правила черкесская династия Мамлюков.
Внешнеполитическая история адыгов обычно определялась особенностями географического положения территории их проживания. В XVI - XVIII вв. за влияние на Северном Кавказе соперничали Османская империя, Крымское ханство и Россия. Политика османов в этом регионе являлась частью их стратегического плана в Закавказье и на Ближнем Востоке. Она диктовалась потребностями войны с шахским Ираном за контроль над транскавказскими дорожными магистралями. Эти же цели преследовала и Россия. Одним из театров военных действий между Османской империей и Ираном был Восточный Кавказ, основной коммуникацией, по которой осуществлялась доставка турецких отрядов в тыл иранским войскам - северокавказский путь. Значительная часть его проходила по территории адыгов.
Овладев в конце XV - начале XVI в. южно-черноморскими и Керченским проливами, Османская империя установила свой контроль над международной торговлей в Азово-Черноморском бассейне. Проводником политики турецких султанов на Северном Кавказе выступало Крымское ханство.
На Азово-Черноморском берегу, турки-османы имели крепости Кызылташ, Тамань, Темрюк, Ачу - важные торгово-стратегические пункты. По сведениям начала XVIII в. турки не осмеливались выходить за их пределы. Немногочисленные гарнизоны турок обороняли крепости от нападений с моря и суши. В приморских городах находились сборщики пошлин с местной и транзитной торговли. Крепость Тамань управлялась представителем Османской империи, остальные крымскими наместниками. Турецкие султаны и крымские ханы имели на Северо-западном Кавказе доходы от собственной торговли, торговые пошлины со всех товаров, в том числе транзитных (делили пополам), налоги с населения крепостей, дань, военную добычу. В связи с сохранением рабовладельческого уклада в хозяйстве, значительный интерес для Османской империи и Крымского ханства представляла работорговля. Крымские походы против адыгов диктовались необходимостью приобретения добычи (прежде всего невольников) для себя и турецких султанов.
В середине XVI в. крымские ханы предприняли активную попытку распространить свою власть на адыгов и наложить на них регулярную дань. Крымские походы часто носили репрессивный характер (за отказ от выплаты дани). По-видимому, во второй половине XVI в. территория ближних к Тамани жанеевцев становится крайним (восточным) пограничным округом Османской империи. Здесь еще в XVII в. действовали законы шариата, и отсюда запрещалось брать невольников. Горные же адыги сохранили свою независимость и не подчинялись ни туркам, ни татарам. Остальная территория адыгов считалась в XVII в. местом военных действий. Выплачиваемая адыгами дань являлась откупным за отказ крымских татар от разорительных набегов. В XVII в. источники фиксируют выплату адыгами дани («подарка», «погрешного») в виде 300 мальчиков и девочек, набираемых из рабов, каждому вновь вступавшему на престол крымскому хану. В XVIII в часты отказы адыгов в платеже «подарка». Адыги отказались также от ежегодной дани хану и в начале XVIII в. находились в состоянии войны с Крымом. В то же время других доходов с адыгов крымские ханы не имели. Не были обязаны адыги им и воинской повинностью. Удовлетворение просьбы хана в военной помощи зависило от степени его влияния у адыгов. Турецкие султаны и крымские ханы привлекали адыгов к себе на службу, где они часто достигали высокого положения. На взаимном интересе между крымскими ханами и адыгами существовало искусственное родство (аталычество), т.е. воспитание последними ханских сыновей.
В XVI - первой половине XIX вв. общественная жизнь адыгов регламентировалась собственными обычаями (адыгэ хабзэ).
В середине XVI в. некоторые кабардинские князья из Пятигорья для получения помощи в борьбе с Крымским ханством и для вытеснения турок из приморских крепостей установили связи с Москвой. В то же время к царю Ивану IV за поддержкой в борьбе с дагестанским правителем шамхалом Тарковским обратился князь Кабарды Темрюк. Русский царь охотно пошел на сближение с кабардинскими владетелями, так как это отвечало его кавказской политике. Впоследствии Иван Грозный по просьбе Темрюка неоднократно оказывал ему военную помощь в борьбе с другими кабардинскими князьями. После заключения брака Ивана IV с дочерью Темрюка, последний занял ярко выраженную прорусскую ориентацию. Вмешательство в кабардинские дела Турции, Крымского ханства и России углубляло внутриполитическую обстановку в Кабарде и в конечном итоге привело к ее распаду на Большую и Малую Кабарду. В 1774 г. Россия присоединила Кабарду к своим владениям.
Одновременно Россия успешно решает черноморскую проблему. Приобретение ею Керчи, Еникале и других портов, а затем присоединение Крыма открывает России выход в Черное море. Османская империя, напротив, в 1774 г. потеряла крепости Тамань, Темрюк, на обладании которыми основывалось преимущественно, ее влияние на Северо-западном Кавказе. Отстаивая свои интересы на Черном море, турки пытаются удержаться на побережье путем распространения своей власти в Черкесии. В 1781 г. для обороны от русского десанта и для торговых сношений с адыгами турки-османы сооружают крепость Анапу. Земля была приобретена ими у местного владетеля. Однако в виду недальновидной в прошлом внешней политики на Северном Кавказе, турок опередила в этих планах Россия.
В 1783 г. в результате русско-турецкой войны границей Российской империи на Северо-западном Кавказе становится Кубань. По Адрианопольскому мирному договору между Россией и Турцией (1829 г.) Закубанье и Черноморское побережье Кавказа от устья реки Кубань до пристани Святого Николая (южнее Поти) перешли под власть России. Договор был заключен без ведома и согласия адыгов.
Область расселения адыгов (Черкесия) в конце XVIII в. охватывала земли Тамани на западе до Терека и левого берега реки Сунжа на востоке. На северных склонах Главного Кавказского хребта этническая территория адыгов включала в основном земли в бассейне Кубани и по Восточному Причерноморью на Северо-запад от реки Шахе. Северная граница проходила по левому берегу Кубани. Правый берег использовался в основном под пашни и пастбища. Наиболее существенные изменения этнической территории адыгов произошли в 1792 г., когда в Прикубанье были расселены казаки (выходцы из Запорожья).
Адыги делились на локальные группы, о литературе XIX в. известные как «племена». С запада на восток - это жанеевцы, шефаки (шегаки, хегаки), натухайцы, шапсуги, абадзехи, бжедуги, темиргоевцы, хатукаевцы, егерукаевцы, адемиевцы, мамхеги, махоши, бесленейцы, кабардинцы. Иногда выделялись группы хакучи, гуайе и другие. Этнокультурные и языковые особенности их не были значительны.
Численность адыгов в первой половине XIX в. не может быть точно определена. По имеющимся в литературе данным, она колеблется от 265 тысяч до 1 миллиона человек. В настоящее время численность адыгов в то время чаще всего определяется в 700-750 тысяч человек.
Образование группы адыгов, проживающей в Карачаево-Черкесии и известной под названием черкесы, связано с событиями первой трети XIX в. - восстаниями 1804 г., 1813 г., 1822 г. в Кабарде против царизма. В результате произошел значительный отток кабардинцев в Закубанье. Они известны в литературе как «беглые» кабардинцы. В советский период они получили название черкесы.
Восточный предел расселения адыгов составляли кабардинцы. Их предки в XIII - XIV вв. переселились из Прикубанья и Черноморского побережья на Центральный Кавказ. В результате миграции сложилась кабардинская субэтническая группа адыгов.
Кавказская война (закончилась в 1864 г.) коренным образом изменила этническую и демографическую ситуацию на Северном Кавказе. Она явилась причиной махаджирства - насильственного выселения адыгов в Османскую империю. Уход в Турцию большинство адыгов предпочли переселению из горных селений на Кубанскую низменность, в места, указанные царской администрацией. По плану правительства Черноморское побережье должно было полностью освободиться от адыгов. По официальной российской статистике в 1863 - 1864 гг. в Турцию выселилось 45 тысяч натухайцев, 165,6 тысяч шапсугов. Всего же по этим сведениям с 1858 по 1864 г. покинуло родину 470 тысяч адыгов. Однако махаджиров было значительно больше. Некоторые историки допускают, что выселилось 700 и более тысяч адыгов.
На опустевшие после ухода горцев в Турцию земли русское правительство селило русских, украинцев, немцев, эстонцев, армян и греков из Турции, а также представителей других народов. С конца 1860-х гг. на побережье начинают вновь поселяться адыги, в основном шапсуги и хакучи.
Адыги в прошлом не имели своей государственности. Социальная структура их во многом была общей. Западные адыги разделялись на «аристократические» (бжедуги, темиргоевцы, хатукаевцы и др.) и «демократические» (шапсуги, абадзехи, натухайцы) «племена». Первые имели князей и дворян. «Демократические» адыги князей и феодалов не имели и в XVIII - XIX вв. управлялись выборными старшинами. Основную часть адыгского населения составляли свободные общинники. В общественном и семейном быту, помимо норм обычного права (адат), действовали нормы мусульманского права (шариат). К числу обычаев относились: гостеприимство, куначество, аталычество, кровная месть, уважение к старшим.
К 1917 г. адыги входили в разные административно-территориальные образования. В начале 1921 г. была создана Горская Советская Социалистическая Республика в составе РСФСР. В сентябре 1921 г. из ее Кабардинского округа была образована Кабардинская АО, в январе 1922 г. - Кабардино-Балкарская АО в 1936 г. преобразованная в автономную республику. В январе 1922 г. была образована Карачаево-Черкесская АО, Адыгейская (Черкесская) АО – в июле 1922 г. В 1991 г. были провозглашены Республика Адыгея, Карачаево-Черкесская Республика, Кабардино-Балкарская Республика в составе Российской Федерации. В 1924 г. на части территории современного Туапсинского района и Лазаревского района города Сочи в местах компактного проживания адыгов-шапсугов был создан Шапсугский район. В последующем он неоднократно реорганизовывался и в 1945 г. переименован в Лазаревский район.
Адыги до настоящего времени во многом сохранили единую традиционную культуру. Различия в культуре жизнеобеспечения (главным образом в характере хозяйства, поселений, жилищ) определяются в основном природно-климатическими условиями, вертикальной зональностью. Стабильна система питания. Сохранилась общность духовной культуры адыгов: пантеон божеств, общественные и семейные нормы поведения, фольклор. Адыги четко сознают свое историческое единство. В последние годы, благодаря росту национального самосознания, установлению связей с адыгской диаспорой все большую популярность получают идеи обще-адыгского единства.
Черкесы – иноязычное этническое наименование адыгов. Впервые термин зафиксирован в XIII в. форме серкес. Возник, по-видимому, в тюркоязычной среде.
Распространена также точка зрения о связи этнонима черкесы с термином «керкеты» (племя античного времени проживавшее на побережье между современной Анапой и Новороссийском (Геленджиком)). Существует версия о его ирано-язычном происхождении
Добавлено спустя 2 минуты 1 секунду:
Шапсуги
Шапсуги, шапсыг, адыге (самоназвание) - субэтническая группа адыгов (черкесов), коренное население Северо-западного Кавказа. Современная численность причерноморских шапсугов - около 10 тысяч человек. Живут компактно в 11 населенных пунктах Лазаревского района города Сочи и Туапсинского района Краснодарского края. Около 40 % шапсугов расселены в городской черте. Проживают также компактно в 4-х аулах Республики Адыгея. Имеют большую диаспору в Турции и на Ближнем Востоке. Говорят на диалекте адыгейского языка.
Первое упоминание о шапсугах содержится в турецком источнике 1725 г. без указания места обитания. В русских источниках первые сведения о шапсугах (в форме Шапсо, Сапсых) относятся к 40-м годам XVIII в., в европейских - к середине XVIII в. (Шапсик). Столь поздняя фиксация этнонима не означает, однако, что возникновение термина относится к тому же времени.
Этническое название шапсуг, по-видимому, связано с гидронимом Шапсухо (река в Туапсинском районе). Этимологическое значение – «долина реки Ша». Автор X в. Константин Багрянородный называет на побережье селение-общину Сапакси (Шапакси). Существует предположение о связи термина с шапсугской общностью. По вопросу формирования шапсугов высказано несколько точек зрения: 1) Основу шапсугов составило абазинское население побережья, которое в результате языковой ассимиляции сменило родной язык на адыгский. 2) Шапсуги стали известны благодаря значительным этническим и социальным изменениям в адыгском обществе XVII - XVIII вв. В результате этих процессов произошло возвышение шапсугов и натухайцев, покрывшим своим именем известные ранее этнические названия жане, хегаков и др. 3) Шапсуги обитали в горах Северо-западного Кавказа, долгое время были неизвестны и в источниках начала XVIII в. именовались «вольными черкесами». Практически все источники и исследователи подчеркивают родственные связи шапсугов с натухайцами. Действительно, в составе этих «племен» существовали общие родовые группы. Об этом же говорит известное в литературе прошлого выражение «шапсугские натухайцы». С шапсугами связано название хакучи. В литературе XIX в. хакучами называли беглых из различных локальных адыгских групп. Жили они в верховьях рек Аше, Псезуапсе, Шахе. Хакучи этнически всегда составляли единое целое с шапсугами; язык их представляет говор шапсугского диалекта.
Шапсуги принимали активное участие в борьбе адыгов с Крымским ханством. В 1724 г. на реке Пшад они разбили напавших на них крымских татар, а их предводителя - хана Девлет-Гирея взяли в плен.
Одним из наиболее ранних свидетельств, источником о местоположении шапсугов принято считать документ 1743 г. В нем говориться о народе Шапсо, соседствующим с Абазой. Из контекста следует, что речь идет о приморских шапсугах из бассейна Шахе.
Связь с шапсугами имеет и этническая группа гуайе. В XVIII в. они были многочисленны и обитали в долине реки Псезуапсе и некоторых ближних рек. По свидетельству источников слились с шапсугами, поэтому в первой половине XIX в. редко упоминаются как особое подразделение адыгов. В XIX в. гуайе соединились с шапсугской фамилией Коблевых и впоследствии стали Коблевыми.
В 30-60-х гг. XIX в. большая часть шапсугов проживала на северных склонах Кавказского хребта между реками Адагум и Афипс (Большой Шапсуг), остальные - на Черноморском побережье от Джубги (или Пшада) до Шахе (Малый Шапсуг). На юго-востоке их аулы были смешаны с убыхскими. Весьма нечеткими были границы с натухайцами.
В первой половине XIX в шапсуги были самой многочисленной группой адыгов. Литературные источники прошлого определяли их численность в диапазоне от 77400 до 370000 человек. Численность причерноморских шапсугов отдельно не фиксирована. Однако исследование в1897 г. бывших аулов показало, что Черноморское побережье было густо заселено.
Шапсуги, натухайцы и абадзехи в отличие от остальных адыгских этнических групп имели особое общественное управление, которое в литературных источниках получило название «демократического». Оно было установлено в результате антифеодальных крестьянских восстаний XVII - XVIII вв. Народное движение завершилось Бзиюкской битвой (Бзиюко зао), которая произошла в 1796 г. в урочище Бзиюк, в 19 км к югу от современного Краснодара. Следствием этих событий стало изгнание из края или вынужденный отъезд части дворян и лишение привилегий оставшихся. Важную роль в этих преобразованиях сыграли шапсугские «братства», которые были главной формой объединения крестьянских масс. С начала XIX в. и вплоть до окончания Кавказской войны (1864 г.) управление шапсугским обществом осуществлялось выборными старшинами. Важнейшие вопросы обсуждались на народном собрании - Хасе, решения которых имели силу закона. Источниками права являлись адаты (обычаи) и шариат (нормы мусульманского права).
Во время Кавказской войны шапсуги были одними из самых упорных противников России, принимали участие в военных операциях по разгрому укреплений Черноморской береговой линии в 1840 г. Видную военную и политическую роль в 30-60-х гг. XIX в. играли: Шеретлук Тугужоко Кизбеч, Карабатыр Заноко, Мансур Хаудуко Шупако, Шамук Керуко Шупако, Шурухуко Тузуз.
Традиционная культура шапсугов характеризовалась обще-адыгскими чертами. Различия в характере хозяйства, поселений и жилищ определялись в основном географическим положением территории. У причерноморских шапсугов существовало два типа поселений: хабль - поселение близких родственников и куадж - соседско-общинное многодворное поселение. Они имели свободную разбросанную планировку и тянулись вдоль рек на многие километры. Так, в долине реки Шахе находилось около 70 поселений шапсугов и их соседей убыхов. В XIX в. жилище шапсугов состояло их одной или двух комнат, имевших отдельный вход. Характерным было разделение дома на две половины. Мужская половина (в отсутствии отдельного строения) служила также гостевой комнатой (хачещ, кунацкая). Причерноморским шапсугам издавна были известны основные системы земледелия - подсечная и чередование культур. Широко применялись удобрение, орошение и террасирование горных склонов. Горцы возделывали различные виды и сорта проса и кукурузы, пшеницы и ячменя, овес, лен и коноплю. Высокого уровня развития достигло садоводство. Шапсуги возделывали различные виды и сорта плодовых деревьев с применением обрезки и прививки. Большое место в хозяйственной жизни занимало виноградарство и виноделие. Основным видом хозяйственной деятельности у шапсугов было животноводство: разведение овец, коз, крупного рогатого скота, лошадей, а также домашней птицы. В основе скотоводческого хозяйства лежала отгонная система. В хозяйстве шапсугов значительное место занимало пчеловодство. Мед и воск являлись предметом торговли. Основу пищи шапсугов составляли хлебные злаки, просо, кукуруза и мясомолочные продукты. Значительное место в рационе питания занимали фрукты, орехи, мед. Изобразительное искусство шапсугов носило прикладной характер, включая в себя резьбу по дереву, камню и кости, шитье золотом, плетение тесьмы и шнура, тканье галунов, тиснение по коже, ювелирное дело. В общественно-семейном быту шапсугов сохраняются многие патриархальные нормы: семейно-родовая солидарность, уважение к гостю, старшим, женщине, общинная взаимопомощь. Основной формой брака у шапсугов было фиктивное похищение. Свадебное празднество носило общественный характер, сопровождалось ритуальными обрядами, танцами, играми, скачками, джигитовкой.
Активное проникновение ислама (суннитского толка) в Шапсугию приходится на первую половину XIX в. Он являлся, в основном, средством для организации сопротивления продвижению царских войск в период Кавказской войны. В конце XVIII - первой половине XIX в. для религии Шапсугов было характерно смешение древних народных верований, христианства и ислама. Центральное место в ней по-прежнему занимали традиционные верования и обряды. Основными объектами поклонения являлись священные деревья, рощи и леса, почитаемые могилы, дольмены. Национальным памятником устного народного творчества адыгов является героический эпос «Нарты». Он включает в себя песни, поэмы, легенды, сказания о богатырях-нартах. Традиция исполнения нартского эпоса наиболее полно сохранилась у Шапсугов.
С 1989 г. было создано общество Адыге-Хасэ причерноморских адыгов (ныне Краснодарская краевая общественная организация «Общество Адыге-Хасэ причерноморских адыгов-шапсугов». Издается газета «Шапсугия». В Лазаревском районе с начала 90-х годов действует государственный центр адыгской культуры. В нескольких школах Лазаревского и Туапсинского районов преподается адыгейский язык.
Наверно лучше непо районам а по отдельным достопримечательностям, а когда их будет много - можно будет добавить им ключи (в том числе и район).
Места надо собирать все, которые в некоторой труднодоступности находятся потому как не места под маршрут а маршрут под места.
+1
]]>Добавлено спустя 1 минуту 6 секунд:
Добавлено спустя 37 секунд:
Ой, мядалька привалила 